24/04/2017
В первом туре выборов президента Франции, состоявшемся 23 апреля, победил экс-министр экономики Эммануэль Макрон - по предварительным данным, он набрал 23,86% голосов. Во второй тур также прошла глава партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен, отставшая от него незначительно - за нее проголосовали 21,43% участников выборов. В то же время такие цифры не стали сенсационными: многие предрекали Ле Пен и более значительные результаты.
Комментарий Алексея Макаркина:
Марин Ле Пен получила не намного больше по сравнению с прошлыми выборами. Проблема в другом: в том, что в первом туре показатели высокие, но не запредельные. Ле Пен прогнозировали существенно больше - были прогнозы в районе 24% и даже выше, и если бы в последний момент не раскрутился Меланшон, который привлек к себе часть лепеновского электората, она получила бы существенно больше голосов.
Почему за нее голосуют? Это, фактически, сходно с голосованием за Трампа. То есть, меняется психологический уклад, меняется экономика, промышленность переводится в страны, где рабочим надо меньше платить, - соответственно, есть люди, которые уже оказались невостребованными либо боятся, что окажутся таковыми. Это люди, занятые в промышленности; они очень хотят, чтобы все стало как было - чтобы вернулись 1980-е годы, тем более, что многие из них это время еще помнят.
В 1980-е многих из этих людей голосовали за коммунистов, но коммунисты их разочаровали, оказались слишком слабыми. И немалая часть этих избирателей перешла к Марин Ле Пен. Но все же такие переходы осуществляются не очень просто: перейти от крайне левых к крайне правым в принципе возможно, но это значит переступить через свою традицию голосования и традицию голосования предков. То есть, родители голосовали за коммунистов, дедушка, допустим, был в движении Сопротивления - а ты голосуешь за крайне правых?
С другой стороны, избиратели все же переходят к ней, потому что Ле Пен очень четко высказалась против деиндустриализации и указала на врагов: мол, враги - это элиты, Евросоюз и мигранты. Она затронула какие-то очень важные для этих избирателей струны. Но все равно многие из них ощущали психологический дискомфорт, и если бы появился какой-то крайне левый кандидат, который, с их точки зрения, был бы эффективным, дееспособным, ярким - они бы к нему пришли. Они бы вернулись в свою электоральную линию.
Для многих из них это и произошло: когда у Меланшона появилось второе дыхание и он стал активно раскручиваться, часть этих избирателей от Ле Пен ушли. Меланшон напомнил им начало 1980-х годов - период последнего взлета Компартии, и они покинули Марин Ле Пен. Хотя некоторые остались с ней, не поверили Меланшону. Ведь там не только рабочие - там и мелкие буржуа, которые за коммунистов никогда не голосовали. Но все же часть заколебалась, и в результате Ле Пен получила меньше, чем ожидала.
Главные причины, по которым за нее голосовали, - это, конечно, деиндустриализация Франции и проблемы миграции, причем последнее означает не только страх перед преступностью и терроризмом. Кстати, мы видим, что теракт, который был совершен в Париже перед выборами, никак не сказался на результатах политиков, выступавших против миграции. Пожалуй, даже наоборот: когда Ле Пен и Фийон тут же попытались это событие использовать, это было воспринято обществом в целом отрицательно: людям не понравилось, что политики в этой драматической ситуации в первую очередь думали о своих шансах.
Но в то же время тема мигрантов все же важна, потому что она имеет значение не только в точки зрения безопасности, но и с точки зрения рабочих мест. Имеет значение не только ситуация, когда твой завод уезжает куда-то в Китай или Малайзию, но и ситуация, когда он остается во Франции, а твое место занимает мигрант. Это тоже важно.
Таким образом, к главным темам относятся деиндустриализация, миграция и еще - разочарование в традиционных элитах.
Традиционные элиты во Франции действовали абсолютно инерционно (и так делают очень многие элиты): они исходили из того, что так, как есть сейчас, будет и всегда. Они считали, что раз уж статус кво в Европе сложился, то он и сохранится, то есть, что в смысле расстановки сил на выборах сохранится переход от правоцентристов к левоцентристам, а остальные силы - это для маргиналов. Ну, а получилось нечто иное - получилось, что избиратели разочаровались. Избирателям все же надо предлагать новые «блюда», новые идеи, а элиты с этим не справились.
На самом деле протест против мигрантов и против деиндустриализации привел к голосованию за Ле Пен, то антиэлитный протест оказался куда шире. Он привел и к голосованию за Меланшона (там сыграла роль не только деиндустриализация, но и недовольство элитами, причем значительная часть голосовала именно из-за недовольства самодовольными элитами). И это свойственно не только Франции: в 2016 году в Австрии были интересные выборы, где основные партии выдвинули нехаризматичных, неярких кандидатов.
Это было сделано в расчете на то, что президентская должность станет наградой за хорошую партийную работу, за верность партии, а избиратель проголосует за партийный бренд. Вышло же не так: в конце концов победил не крайне правый кандидат, а левоцентристский, который находился на глубокой периферии и которого всерьез в начале компании не воспринимали. Но элитам пришлось в итоге консолидироваться вокруг него - пожилого профессора Ван дер Беллена, именно он стал президентом Австрии.
Во Франции произошло нечто вроде этого, только там был не пожилой профессор, а молодой технократ Макрон. Он ушел от партии Олланда, от социалистов, видя, что они находятся в глубоком кризисе, основал свою партию, принципиально не включив туда старых политиков (сейчас они туда потихоньку приходят, но на первоначальном этапе их там не было), и провозгласил курс на радикальное обновление. Таким образом, голосование за Ле Пен, голосование на Меланшона и голосование за Макрона - это разные виды протестного голосования. То есть, протест вышел за рамки старого индустриального протеста, захватил более широкие слои.
Но при этом протест оказался разным. Если протест людей, что пришли к Ле Пен и заметались между Ле Пен и Меланшоном - это протест людей, которые систему отвергают целиком, которые голосуют вообще только эмоционально (мол, пусть будет что угодно, только не те самодовольные политики, которые были прежде), то те недовольные, которые проголосовали в первом туре за Макрона, иные. Они боятся слома системы, они не дошли до стадии отчаяния - их завод, как правило, еще не закрыли. Они хотят, чтобы система не рушилась, а изменилась. Так что второй тур будет туром конкуренции двух программ: что систему надо ломать и что ее надо серьезно изменять без слома.
И в этой ситуации Макрон становится консолидирующей фигурой для избирателей правых - тех, кто голосовал за Фийона, а также большинства избирателей-социалистов, тех, кто голосовал за Амона. Думаю, сложнее будет с избирателями Меланшона, но многие из них на второй тур выборов могут не прийти, а часть может проголосовать за Макрона. То есть, и среди меланшоновцев есть такие, кому важно не пропустить к власти ультраправых - такие «традиционные левые». Так что Макрон во втором туре может получить очень сильную коалицию - очень разную, ситуативную, но она может позволить ему выиграть.
Что касается Ле Пен, то она может взять меньшинство электората Фийона (потому что этот электорат консервативный, и он не хочет никаких резких движений, для него Ле Пен - это очень опасная фигура, она же радикальна), его крайне правую часть. И она может взять меньшинство электората Меланшона, тех, кто заколебался - те, кто метался между Ле Пен и Меланшоном, могут вернуться к Ле Пен. Итак, это два меньшинства, причем не очень значительных; и она может рассчитывать на часть электората такого правого кандидата, как Дюпон-Эньян - у него около 4,5% голосов, и это те проценты, которых не хватило Фийону, чтобы прорваться во второй тур выборов. То есть, за Дюпон-Эньяна голосовали более правые избиратели, чем за Фийона, они более совместимы с Ле Пен, но их, опять-таки, не так много.
Поэтому если посмотреть сейчас на опросы, то они все дают Макрону очевидную победу в будущем, и должно произойти что-то экстремальное, какой-то грандиозный скандал, чтобы Ле Пен получила реальный шанс.
Несколько известных депутатов от «Единой России» пойдут на выборы не от тех регионов, которые они представляли прежде.
Комментарий Ростислава Туровского:
Смена депутатской прописки на думских выборах – это давно устоявшийся процесс, говорит вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Он чаще всего связан с заменами губернаторов или же с решениями федерального руководства – партии или администрации президента. Задача обычно в том, чтобы сохранить наиболее ценных депутатов, но при этом учесть интересы местных элит и потребности в частичном обновлении депутатского корпуса». Например, после губернаторских замен Гутеневу удобнее будет поменять Самарскую область на Ростовскую, а Бурматов находится в сложных отношениях с властями Челябинской области, говорит Туровский. Но депутат остается известной фигурой и вряд ли его лишат депутатского мандата, полагает эксперт. По его мнению, проще всего проводить такие перестановки для тех депутатов, которые избраны по партийным спискам. →
Лидер «Справедливой России» Сергей Миронов сообщил, что попросил Совет безопасности РФ оценить действия Роскомнадзора по замедлению Telegram. В КПРФ готовят по тому же вопросу запрос к Минцифры. Левые фракции указывают, что Telegram – это канал связи и на линии фронта, и в пограничных регионах. Прежние борцы с блокировками интернет-ресурсов – «Новые люди» вдруг решили отмолчаться. Лозунг «За свободный интернет!» мог бы разогреть протестные слои электората, но системным партиям, похоже, не рекомендованы призывы, несистемные, с точки зрения власти.
Комментарий Алексея Макаркина:
В свою очередь первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин заметил «НГ», что «ни у одной партии, в том числе и «Яблока», не будет монополии на отстаивание цифровых прав и свобод граждан». Так что скорее всего четыре партии – кроме ЕР и ЛДПР и продолжат тему защиты интернета: «Вопрос только в том, в каком виде и по каким поводам, а также – в каких выражениях. Например, тон может быть как нейтральным, так и более острым или менее острым». Макаркин предположил, что те же «Новые люди» будут выражаться осторожнее, тогда как коммунисты – жестче. Поведение же эсэров и яблочников на сегодняшний момент до конца невозможно просчитать. →
В Киеве пытаются найти способ провести выборы президента Украины, сообщили в офисе главы государства. Кто может прийти на смену Владимиру Зеленскому и состоится ли голосование еще до завершения спецоперации, разбиралась Москва 24.
Комментарий Алексея Макаркина:Говорить о выборах на Украине преждевременно: есть слухи, но конкретики пока не звучало. Таким мнением в беседе с Москвой 24 поделился первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. →
На заседании 11 февраля ЦИК России удовлетворил просьбы Башкортостана, Пермского края и Калининградской области возложить на избиркомы этих регионов полномочия по избранию депутатов их столиц. За это прежде всегда отвечали территориальные комиссии (ТИК), но теперь стало трендом их освобождение от такой заботы. При этом если в горсовет Уфы и гордуму Перми часть кандидатов баллотируется и по партспискам, которые избирком субъекта РФ может взять на себя, то представительный орган Калининграда состоит только из одномандатников. Однако совмещение в 2026 году выборов разного уровня требует усиливать контроль над всеми электоральными процессами.
Комментарий Алексея Макаркина:Но первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин, напротив, уверен, что причина политическая. →
На думских выборах 2026 г. количество согласованных одномандатных округов может оказаться минимальным за последние три федеральные кампании (с 2016 г.). Согласованными называют те из них, где «Единая Россия» намеренно выставляет слабых кандидатов или не выставляет их вовсе. Всего на выборах может быть примерно 10-13 подобных округов, сказали «Ведомостям» три источника, близких к администрации президента (АП).
Комментарий Ростислава Туровского:Практика целенаправленного распределения округов между конкурентами «Единой России» впервые использовалась давно – на выборах 2016 г., напоминает вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Тогда был смысл в том, чтобы вести торг с оппозицией с целью сделать ее более системной. В 2021 г. это натолкнулось на нежелание партии власти добровольно отдавать округа. В итоге распределение было, но скорее в косвенном варианте, когда «Единая Россия» могла, например, выдвинуть слабого кандидата». →
Международный научно-экспертный форум «Жириновские чтения» назначен на 12-13 февраля. Лидер ЛДПР Леонид Слуцкий намекнул, что там выступят некие статусные лекторы. 2026-й, в котором основателю партии исполнилось бы 80 лет, власти заранее объявили годом Владимира Жириновского. Пики торжеств придутся на его день рождения в конце апреля и на начало осени, то есть к выборам в Госдуму. Однако, заметили эксперты «НГ», имя Жириновского вряд ли будет фундаментом кампании, оно постепенно станет лишь вспомогательным инструментом. Например, «Нейросеть Жириновский» уже не работает более полугода.
Комментарий Алексея Макаркина:Однако первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин полагает, что, хотя сейчас вокруг Жириновского и наблюдается затишье, оно явно временное. Громкие мероприятия в его память заранее предусмотрены в этом году, так что упоминания будут интенсифицированы: «Будут телесюжеты, о политике вспомнят коллеги и журналисты, будет торжественное празднование юбилея Жириновского как политика и государственного деятеля. Нас еще удивят. Но на самом деле ЛДПР понимает объективную реальность: основателя уже нет, связывать партию только с его именем – это тупиковый путь, поэтому ее все больше связывают с именем Слуцкого». →
Отвечая на вопросы журналистов, президент России Владимир Путин не раз говорил, что размышляет о будущем страны и о возможном преемнике. При этом он всегда акцентировал внимание на том, что окончательное решение принимает народ. Кто может стать следующим главой государства?
Комментарий Алексея Макаркина:Тем не менее Дмитрий Журавлев отмечал, что Даванков не находится в прямом конфликте с системой, а заместитель директора Центра политических технологий Алексей Макаркин подчеркивал, что его будущее зависит и от личных качеств политика, и от отношения к нему элит. →
Вопрос в том, кто их будет осуществлять. Люди считают себя несчастными, если растут цены на бензин, резко увеличилось число мигрантов, хлынувших в Европу из-за ливийской и сирийской войн, или новое жилье менее доступно, чем до кризиса 2008 года. Отсюда и возникает ощущение, что «раньше было лучше». Причем это «раньше» относится как к событиям сравнительно недавнего прошлого (первое десятилетие XXI века), так и к давним временам, которые представляются многим «золотым веком».
Комментарий Алексея Макаркина:Стивен Пинкер в своих капитальных книгах убедительно доказывает, что в давние времена лучше не было. Что именно благодаря рациональной либеральной политике люди стали жить значительно дольше, окружающий мир стал более безопасным, ВВП вырос, распределение доходов стало более справедливым, образование улучшилось. Но читателей пинкеровских фолиантов все же меньшинство, а почитателей еще меньше. И легко можно представить себе, что семья с тремя машинами в гараже может чувствовать себя несчастнее, чем их дедушки и бабушки с одной телегой в сарае (потому что то цены на бензин вырастут, то экологический налог введут). Что же касается сравнения с временами 20-летней давности, то ситуация усугубляется тем, что современным информационным потокам свойственна катастрофичность, причем двойная. Мейнстримные медиа концентрируют внимание на проблемах, чтобы сохранить аудиторию. Альтернативные медиа делают это с удвоенной силой – и по идеологическим мотивам, и для расширения аудитории. И раздражение превращается в ощущение тупика. →
Правящая коалиция Японии, включающая Либерально-демократическую партию (ЛДП) под руководством Санаэ Такаити и Партию инноваций, получила большинство мест в нижней палате парламента. В ней 465 мест, а до выборов ЛДП располагала лишь 198. Даже вместе с Партией инноваций (она изначально имеет ярко выраженный региональный характер – ее основная электоральная и политическая опора находится в Осаке) ЛДП чуть-чуть не дотягивала до большинства – коалиция имела 232 места. Все это ограничивало возможность правительства проводить самостоятельный политический курс.
Комментарий Алексея Макаркина:Так что выборы превратились в своего рода плебисцит – доверяют ли японские избиратели Такаити; в случае поражения она обещала уйти в отставку. Ответ оказался утвердительным. ЛДП получила 316 мест. Это самое большое число мест, когда-либо завоеванных партией в истории японских выборов. Таким образом у нее две трети мандатов, причем без Партии инноваций. Впрочем, последняя практически сохранила позиции, полученные на прошлых выборах. Так что избиратель не отвернулся от нее из-за коалиции с быстро возвращавшей былую популярность ЛДП. →
О том, зачем Трампу фактически снимать ограничения для ядерного оружия, и можно ли убедить президента США в опасности такого шага, МК спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.
Комментарий Алексея Макаркина:-Одним словом, получается, что это не целенаправленное затягивание вопроса, а просто руки не доходят. Иран интереснее. →
