21/10/2017
Международные конфликты продолжают возникать, в том числе принимая форму войн, хотя некогда политикам представлялось, что в связи с появлением слишком разрушительного оружия войны на Земле закончатся. Оружие продолжает совершенствоваться, но это не приводит к прекращению конфликтов
Комментарий Алексея Макаркина:
Представление о том, что войн больше не будет, относится к началу 1990-х годов, когда рухнула социалистическая система, советский лагерь. Тогда казалось, что есть лишь несколько стран, с которыми, может, надо разобраться, - стран, которые не вписываются в общий строй. А все остальные в той или иной степени (разной, конечно, никто не говорил, что прямо завтра у всех будет демократия) двинутся пусть разными темпами, но примерно в одну сторону. Двинутся, потому что «свобода лучше несвободы», как говорил, в частности, Дмитрий Анатольевич Медведев.
Правда, уже тогда многие к теории о том, что демократия все побеждает, относились весьма сдержанно, но в целом что-то такое ожидалось. Здесь действовали определенные рациональные аргументы. Они сводились к тому, что людям стабильнее живется при понятных и демократичных правилах игры. И что страны демократии обладают большей «мягкой силой», например. Все это обсуждалось активно. Но дальше выяснилось несколько обстоятельств.
Есть такая формулировка: «Демократии с демократиями не воюют». Тут тоже есть свои исключения: есть, например, конфликты между странами, в которых президентов и парламенты регулярно выбирают (допустим, Перу и Эквадор). Но это какие-то старые территориальные конфликты, там не идут полноценные войны, а просто происходят какие-то перестрелки; они порой затухают на несколько десятилетий, потом возобновляются; да и к тому же это - Латинская Америка, особое дело. Словом, можно для себя найти объяснение того, почему иногда демократии стреляют друг в друга. Мол, это какие-то локальные события, не перерождающиеся в большие войны. То есть думали, что если на Земле будут одни демократии, то, может, и будут порой случаться какие-то отдельные недоразумения, связанные со старыми конфликтами, но не более того.
Что же получилось? Получилось, что, во-первых, экономический эффект от демократии не универсален. Где-то он велик, где-то - нет, причем во многих случаях эффект велик там, где есть какие-то другие факторы, кроме собственно регулярных всеобщих конкурентных выборов. Например, я думаю, что большую роль для стран Восточной Европы (которая очень хотела стать Центральной Европой) в 1990-е годы сыграл фактор Европейского союза. Там тоже было много разных соблазнов, и традиции там очень разные (далеко не всегда демократические, скорее - наоборот). Но желание быть в Европе, «вернуться в Европу», как они говорили, оказалось для элит этих стран сильнее, чем какие-либо другие амбиции. Оно было практически консенсусным. А если тебе хочется идти в Европу, ты должен хотя бы на время отложить какие-то территориальные споры. Если у тебя есть территориальные споры, тебя в Европу не возьмут.
Так что я бы не сказал, что проблемы полностью сняты - они время от времени проявляются. Но все это пришлось отложить, и сейчас в рамках Евросоюза нельзя поднять территориальный вопрос. Допустим, вопрос о Венгрии и Румынии, Германии и Чехии, Германии и Польше, Польше и Чехии. Эти конфликты пришлось если не забыть, то отложить на неопределенную перспективу - может, она настанет, а может, и нет. Равно как пришлось воздержаться от авторитарных действий. Тут тоже кое-что имело место: в Румынии, например, достаточно брутально шахтеры разбирались с оппозицией по просьбе новой власти в начале 1990-х. Но потом стало ясно, что если ты призываешь шахтеров на помощь, то ты в Европу попасть не можешь. Пришлось как-то меняться.
Однако получилось, что, с одной стороны, есть фактор так называемых «стран-изгоев». В свое время Джордж Буш-младший сказал, что есть Ирак, Иран и Северная Корея. Мол, если с этими тремя странами разберемся, то и будет ладно, все станет хорошо. Но в итоге «разобрались» только с Ираком. С военной точки зрения это было очень успешно: армия Саддама Хусейна была разгромлена в считанные недели. А дальше произошел не предсказывавшийся взрыв.
Ирак - страна с полным отсутствием опыта классической демократии и с разными конфессиями. И действия в ней привели к тому, что поменялась пирамида власти. Если раньше (что при королях, что при диктаторах) у власти стояли сунниты, община которых составляла 20% населения, то когда в Ирак пришли американцы и ввели демократию, «наверху» оказались шииты (которых в стране, условно говоря, 60%). Куда деваться суннитской элите, которая там привыкла править? Немалая часть офицеров распущенной армии пошла в ИГИЛ (группировка запрещена в РФ). Если бы не это, то ИГИЛ бы, наверно, было маленькой организацией, одной из многочисленных террористических группировок. А так они получили офицерский корпус. Потому что с суннитами стали вести себя фактически как с РСДРП в Германии в 1945 году.
Например, армия, где большинство офицерских должностей занимали сунниты, была распущена. Американцы как рассуждали? Мол, в 1945 году распустили нацистскую армию - и сейчас распускаем саддамовскую армию. Но то, что тут есть некоторые, мягко говоря, различия, от их понимания ушло. Все-таки в Германии не было суннитов и шиитов. А тут были, и достаточно большая община (Ирак-то - многомиллионная страна), не какой-то там узкий элитный слой, а большая община оказалась оскорблена, обижена и морально, и материально. И тогда офицеры-сунниты пошли в ИГИЛ.
Потому, конечно, американцы опомнились, начали договариваться с суннитами, пытаться привлечь их на свою сторону, выстраивать какие-то механизмы. Что-то из этого удалось, что-то - нет. Плюс когда американцы ушли, тогдашний шиитский премьер решил, что надо провести ревизию, что хватит договариваться с этими суннитами, они враги. К чему это привело, известно. Мосул был несколько лет под контролем ИГИЛа (его с такими трудностями выбивали из города!), ИГИЛ к Багдаду подходил. С этим при огромной американской поддержке смогли справиться, но проблема не ушла, сунниты до сих пор чувствуют себя ущемленными.
То есть выяснилось, что кое-где живут по другим правилам. Тем, где ценность идентичности, национальной, религиозной, важнее ценности свободы. Или, например, в условиях нелиберальной демократии возникает соблазн подавить какую-нибудь группу, которая раньше была у власти. Тогда меньшинство берет в руки автомат или что-то другое, посущественнее. Тоже проблема. Раньше такими проблемами славилась Африка, но она далеко и что там происходит, по сути, мало кому интересно. Мол, пусть сами разбираются. Вот сейчас подобная ситуация возникла на Ближнем Востоке.
Или вот, допустим, «арабская весна». Там, где речь шла о том, что надо выгнать коррумпированного правителя, все прошло более или менее спокойно - как, например, в Тунисе. А вот там, где кроме коррумпированного правителя была еще и идеология, где был правящий слой, основанный на ней, там случилась война, как в Ливии. И там Каддафи не захотел уходить. Потому что не только он был реально очень богатым человеком (который очень серьезно отличался от того молодого капитана, что свергал короля), но и была идеология. Соответственно, началась гражданская война, которая по сути страну разнесла за полгода.
И отсутствие каких-либо демократических традиций тоже сказалось. Все-таки в Тунисе что-то было: какой-то парламент, что-то такое. В Ливии же - вообще ничего. Так что началась война: с одной стороны светские власти, с другой - умеренные исламисты, с третьей - радикалы. Плюс фактор составного государства: Ливию ведь в свое время составили из трех частей. В результате в стране сейчас два центра влияния: Триполи и Бенгази. В Триполи - одно правительство, в Бенгази - другая власть.
Дальше - Сирия. Там ситуация еще похлеще, чем в Ираке, потому что там была привилегированной роль алавитов, да и страна тоже сконструированная. У алавитов до 1936 года была своя территория, свое квазигосударство. И если там вводить демократию большинства, то будет обратная ситуация по сравнению с Ираком. В Ираке у шиитов большинство, а в Сирии - у суннитов. И что тогда будет с алавитской общиной, можно себе представить. Потому что если шииты суннитов все же считают за мусульман, пусть неправильных, но мусульман, то сунниты алавитов за мусульман вообще не считают. Они считают, что это - опасные еретики с очень закрытым учением.
Поэтому как Асаду уходить? Он не только авторитарный президент, но еще и глава алавитской общины. Свою семью он может поместить в самолет, как это некогда сделал свергнутый тунисский президент, но алависткую общину он вместе с собой забрать не сможет! Соответственно, война.
И само шиитско-суннитское противостояние означает конфликт между Саудовской Аравией и Ираном. прямой войны между ними нет, но есть опосредованный конфликт. Та же Сирия, тот же Йемен - тоже люди воюют. Плюс в самом шиитском сообществе непростые отношения - оно не является сплоченным, единым. Это все тоже стимулирует противоречия и осложняет балансирование на грани, как это сейчас иногда с Катаром происходит.
Александр Сырский официально уволен с поста главнокомандующего ВСУ, а на его место назначен Михаил Драпатый. Ранее свою должность покинул глава Минобороны страны Михаил Федоров. Как это повлияет на боевые действия и указывает ли происходящее на раскол в Киеве – в материале Москвы 24.
Комментарий Алексея Макаркина:
По словам первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина, увольнение Сырского для Зеленского – сильный удар по политическим позициям. Глава Украины явно не хотел этой отставки, но не в первый раз вынужден уступать под давлением. →
Президент Владимир Путин 27 июля встретится в Кремле с депутатами Госдумы. Об этом «Ведомостям» сказали четверо депутатов.
Комментарий Ростислава Туровского:
Встреча депутатов с президентом будет иметь важное символическое значение, согласен и вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Все-таки речь идет о завершении работы созыва, в связи с чем можно ожидать, что глава государства продемонстрирует поддержку деятельности восьмого созыва Госдумы и тех приоритетов, которые были для него характерны. Можно ожидать, что эти приоритеты будут вновь сформулированы, а также намечены для работы последующего созыва». Очевидно также, что и «Единая Россия», и председатель Госдумы постараются использовать встречу, чтобы подчеркнуть в публичной сфере правильность выбранного ими курса в парламентской политике и связь этого курса с позицией президента страны, добавляет он. →
Возможная поездка директора ФБР Кэша Пателя в Россию может совмещать как профессиональные задачи спецслужб, так и личные политические интересы президента США Дональда Трампа. Такую точку зрения в разговоре с «Рамблером» высказал первый вице-президент Центра политических технологий, политолог Алексей Макаркин.
Комментарий Алексея Макаркина:По мнению аналитика, утекшая в СМИ информация выглядит весьма правдоподобно, а у спецслужб США и России сохраняется общий предмет для разговора. →
На заседание Центризбиркома 20 июля из партсписка «Яблока» исключат одного из кандидатов в Госдуму. Кстати, ЦИК лишь несколько дней назад разрешил этой партии открыть избирательный счет. Между тем еще двое яблочников, шедших на федеральные и региональные выборы, наказаны по ст. 20.3 Кодекса об административных правонарушениях (КоАП). И теперь, как «экстремисты», лишены права баллотироваться. Если же в итоге выбывших по тем или иным причинам окажется более четверти, то по закону кампанию «Яблока» можно будет остановить буквально на финише.
Комментарий Алексея Макаркина:Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин напомнил «НГ» и о том, что список любой партии могут снять с выборов, если будет превышено определенное число снятых кандидатов. Согласно закону, это должно быть более 25% от первоначального состава, причем, причины выбывания не имеют значения: по собственному желанию, по решению партии или из-за отмены регистраций, если, например, у кого-то нашли иностранные финансовые инструменты, скрытые судимости либо иные нарушения. Так что, по его мнению, «Яблоко» пока остается под прямой угрозой снятия с выборов, рискуя просто до них не дойти. А официальные причины такого решения властей могут быть разными – от технических ошибок до юридических и правоохранительных претензий. →
Находящиеся сегодня у штурвала власти европейские лидеры усиленно внушают гражданам, что главная угроза благополучию – это нападение РФ лет через несколько. Ну, или завтра, если разговоры идут накануне каких-то учений. Но на самом деле их собственные серьезные опасения связаны с грядущим разрушением консенсуса или сложившегося во властных верхах положения вещей. И потому пока им кажется, что главная угроза с этой точки зрения, причем относящаяся не к отдаленному будущему, а периоду менее чем год, это лидер правой французской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен, вероятность избрания которой президентом Франции в следующем году весьма высока.
Комментарий Алексея Макаркина:То есть вопрос в том, решится ли Марин Ле Пен запустить этот процесс, или, скажем, такой катаклизм. Решится ли? Вот это на самом деле главная интрига. Пока официальная позиция «Национального объединения» и Ле Пен в том, что французская армия должна быть под французским командованием и надо повторить шаг Шарля Де Голля. Когда голлисты при Николя Саркози в значительной степени эволюционировали от традиции Де Голля и даже бренд сменили – они теперь «Республиканцы», Ле Пен перехватила этот флаг. В том числе и в контексте концепции «Европы Отечеств», а не Европы как некоего единого квазигосударства. →
Следующая неделя для России пройдет на фоне сразу трех чувствительных сюжетов. На украинском направлении политический кризис в Киеве накладывается на высокую интенсивность боевых действий и может усилить вопросы Запада к команде Владимира Зеленского. Внутри страны власти продолжают выводить топливный рынок из режима ажиотажа. Еще одним ключевым сигналом станет заседание Банка России по ставке: от решения регулятора будет зависеть, насколько быстро экономика сможет перейти к более дешевым деньгам. О контурах событий будущего: в рубрике «ФедералПресс» «Смыслы недели».
Комментарий Алексея Макаркина:«Происходящий в Киеве кризис в первую очередь может привести к проблемам в отношениях Зеленского с западными партнерами, потому что там благоволили Михаилу Федорову. Отношение к Федорову на Западе весьма позитивное: его воспринимают как современного эффективного управленца. И то, что Зеленский его уволил, убрав такую имиджево привлекательную для западных партнеров фигуру, – для них, конечно, неприятно. Речь даже не столько об имидже, сколько об эффективности: насколько, с их точки зрения, следующий министр будет более эффективным. →
Бывший глава Дагестана Сергей Меликов может стать сенатором. Об этом «Ведомостям» сказали два собеседника, близких к администрации президента. Высока вероятность, что он станет членом Совета Федерации от исполнительной власти Брянской области, где в мае сменился губернатор.
Комментарий Ростислава Туровского:Возвращение Меликова в Совет Федерации – это достаточно формальное решение, считает вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Примечательно, что он пойдет не от Дагестана, это свидетельствует о больших переменах во власти этой республики». Меликову важно остаться во власти, но при этом не видно, чтобы его ждали какие-либо крупные посты, считает эксперт: «Однако можно ожидать, учитывая патриотический имидж Меликова и приграничное положение Брянской области, что бывший глава Дагестана проявит себя в публичной сфере региона». →
Вице-премьер по транспорту Виталий Савельев, вероятней всего, перейдет в Госдуму после сентябрьских выборов, а там займет пост вице-спикера. Об этом «Ведомостям» сказали два федеральных чиновника и два собеседника в Госдуме.
Комментарий Ростислава Туровского:Приход Савельева в Госдуму на позицию вице-спикера является ожидаемым, это соответствует его политическому статусу, считает вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Так уже было недавно после избрания в Госдуму бывшего вице-премьера Виктории Абрамченко». При распределении кураторства комитетов неизбежны политические компромиссы, учитывая, что финальный список вице-спикеров сейчас слишком рано даже прогнозировать – он будет зависеть и от расклада сил во фракции «Единая Россия», и от позиций других партий, считает Туровский. →
В ООН срочно призвали США и Иран прекратить боевые действия и вернуться за стол переговоров, опасаясь катастрофы для всего мира. Почему конфликт получил очередной виток эскалации и как это отразится на России, разбиралась Москва 24.
Комментарий Алексея Макаркина:Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин в разговоре с Москвой 24 допустил, что в Иране не исключен внутренний раскол: гражданские политики хотят диалога и передышки, а военные и нынешний верховный лидер страны Моджтаба Хаменеи настроены мстить США и Израилю за убийство своего отца Али Хаменеи, других иранцев. →
В ООН срочно призвали США и Иран прекратить боевые действия и вернуться за стол переговоров, опасаясь катастрофы для всего мира. Почему конфликт получил очередной виток эскалации и как это отразится на России, разбиралась Москва 24.
Комментарий Алексея Макаркина:Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин в разговоре с Москвой 24 допустил, что в Иране не исключен внутренний раскол: гражданские политики хотят диалога и передышки, а военные и нынешний верховный лидер страны Моджтаба Хаменеи настроены мстить США и Израилю за убийство своего отца Али Хаменеи, других иранцев. →
