21/10/2017
Международные конфликты продолжают возникать, в том числе принимая форму войн, хотя некогда политикам представлялось, что в связи с появлением слишком разрушительного оружия войны на Земле закончатся. Оружие продолжает совершенствоваться, но это не приводит к прекращению конфликтов
Комментарий Алексея Макаркина:
Представление о том, что войн больше не будет, относится к началу 1990-х годов, когда рухнула социалистическая система, советский лагерь. Тогда казалось, что есть лишь несколько стран, с которыми, может, надо разобраться, - стран, которые не вписываются в общий строй. А все остальные в той или иной степени (разной, конечно, никто не говорил, что прямо завтра у всех будет демократия) двинутся пусть разными темпами, но примерно в одну сторону. Двинутся, потому что «свобода лучше несвободы», как говорил, в частности, Дмитрий Анатольевич Медведев.
Правда, уже тогда многие к теории о том, что демократия все побеждает, относились весьма сдержанно, но в целом что-то такое ожидалось. Здесь действовали определенные рациональные аргументы. Они сводились к тому, что людям стабильнее живется при понятных и демократичных правилах игры. И что страны демократии обладают большей «мягкой силой», например. Все это обсуждалось активно. Но дальше выяснилось несколько обстоятельств.
Есть такая формулировка: «Демократии с демократиями не воюют». Тут тоже есть свои исключения: есть, например, конфликты между странами, в которых президентов и парламенты регулярно выбирают (допустим, Перу и Эквадор). Но это какие-то старые территориальные конфликты, там не идут полноценные войны, а просто происходят какие-то перестрелки; они порой затухают на несколько десятилетий, потом возобновляются; да и к тому же это - Латинская Америка, особое дело. Словом, можно для себя найти объяснение того, почему иногда демократии стреляют друг в друга. Мол, это какие-то локальные события, не перерождающиеся в большие войны. То есть думали, что если на Земле будут одни демократии, то, может, и будут порой случаться какие-то отдельные недоразумения, связанные со старыми конфликтами, но не более того.
Что же получилось? Получилось, что, во-первых, экономический эффект от демократии не универсален. Где-то он велик, где-то - нет, причем во многих случаях эффект велик там, где есть какие-то другие факторы, кроме собственно регулярных всеобщих конкурентных выборов. Например, я думаю, что большую роль для стран Восточной Европы (которая очень хотела стать Центральной Европой) в 1990-е годы сыграл фактор Европейского союза. Там тоже было много разных соблазнов, и традиции там очень разные (далеко не всегда демократические, скорее - наоборот). Но желание быть в Европе, «вернуться в Европу», как они говорили, оказалось для элит этих стран сильнее, чем какие-либо другие амбиции. Оно было практически консенсусным. А если тебе хочется идти в Европу, ты должен хотя бы на время отложить какие-то территориальные споры. Если у тебя есть территориальные споры, тебя в Европу не возьмут.
Так что я бы не сказал, что проблемы полностью сняты - они время от времени проявляются. Но все это пришлось отложить, и сейчас в рамках Евросоюза нельзя поднять территориальный вопрос. Допустим, вопрос о Венгрии и Румынии, Германии и Чехии, Германии и Польше, Польше и Чехии. Эти конфликты пришлось если не забыть, то отложить на неопределенную перспективу - может, она настанет, а может, и нет. Равно как пришлось воздержаться от авторитарных действий. Тут тоже кое-что имело место: в Румынии, например, достаточно брутально шахтеры разбирались с оппозицией по просьбе новой власти в начале 1990-х. Но потом стало ясно, что если ты призываешь шахтеров на помощь, то ты в Европу попасть не можешь. Пришлось как-то меняться.
Однако получилось, что, с одной стороны, есть фактор так называемых «стран-изгоев». В свое время Джордж Буш-младший сказал, что есть Ирак, Иран и Северная Корея. Мол, если с этими тремя странами разберемся, то и будет ладно, все станет хорошо. Но в итоге «разобрались» только с Ираком. С военной точки зрения это было очень успешно: армия Саддама Хусейна была разгромлена в считанные недели. А дальше произошел не предсказывавшийся взрыв.
Ирак - страна с полным отсутствием опыта классической демократии и с разными конфессиями. И действия в ней привели к тому, что поменялась пирамида власти. Если раньше (что при королях, что при диктаторах) у власти стояли сунниты, община которых составляла 20% населения, то когда в Ирак пришли американцы и ввели демократию, «наверху» оказались шииты (которых в стране, условно говоря, 60%). Куда деваться суннитской элите, которая там привыкла править? Немалая часть офицеров распущенной армии пошла в ИГИЛ (группировка запрещена в РФ). Если бы не это, то ИГИЛ бы, наверно, было маленькой организацией, одной из многочисленных террористических группировок. А так они получили офицерский корпус. Потому что с суннитами стали вести себя фактически как с РСДРП в Германии в 1945 году.
Например, армия, где большинство офицерских должностей занимали сунниты, была распущена. Американцы как рассуждали? Мол, в 1945 году распустили нацистскую армию - и сейчас распускаем саддамовскую армию. Но то, что тут есть некоторые, мягко говоря, различия, от их понимания ушло. Все-таки в Германии не было суннитов и шиитов. А тут были, и достаточно большая община (Ирак-то - многомиллионная страна), не какой-то там узкий элитный слой, а большая община оказалась оскорблена, обижена и морально, и материально. И тогда офицеры-сунниты пошли в ИГИЛ.
Потому, конечно, американцы опомнились, начали договариваться с суннитами, пытаться привлечь их на свою сторону, выстраивать какие-то механизмы. Что-то из этого удалось, что-то - нет. Плюс когда американцы ушли, тогдашний шиитский премьер решил, что надо провести ревизию, что хватит договариваться с этими суннитами, они враги. К чему это привело, известно. Мосул был несколько лет под контролем ИГИЛа (его с такими трудностями выбивали из города!), ИГИЛ к Багдаду подходил. С этим при огромной американской поддержке смогли справиться, но проблема не ушла, сунниты до сих пор чувствуют себя ущемленными.
То есть выяснилось, что кое-где живут по другим правилам. Тем, где ценность идентичности, национальной, религиозной, важнее ценности свободы. Или, например, в условиях нелиберальной демократии возникает соблазн подавить какую-нибудь группу, которая раньше была у власти. Тогда меньшинство берет в руки автомат или что-то другое, посущественнее. Тоже проблема. Раньше такими проблемами славилась Африка, но она далеко и что там происходит, по сути, мало кому интересно. Мол, пусть сами разбираются. Вот сейчас подобная ситуация возникла на Ближнем Востоке.
Или вот, допустим, «арабская весна». Там, где речь шла о том, что надо выгнать коррумпированного правителя, все прошло более или менее спокойно - как, например, в Тунисе. А вот там, где кроме коррумпированного правителя была еще и идеология, где был правящий слой, основанный на ней, там случилась война, как в Ливии. И там Каддафи не захотел уходить. Потому что не только он был реально очень богатым человеком (который очень серьезно отличался от того молодого капитана, что свергал короля), но и была идеология. Соответственно, началась гражданская война, которая по сути страну разнесла за полгода.
И отсутствие каких-либо демократических традиций тоже сказалось. Все-таки в Тунисе что-то было: какой-то парламент, что-то такое. В Ливии же - вообще ничего. Так что началась война: с одной стороны светские власти, с другой - умеренные исламисты, с третьей - радикалы. Плюс фактор составного государства: Ливию ведь в свое время составили из трех частей. В результате в стране сейчас два центра влияния: Триполи и Бенгази. В Триполи - одно правительство, в Бенгази - другая власть.
Дальше - Сирия. Там ситуация еще похлеще, чем в Ираке, потому что там была привилегированной роль алавитов, да и страна тоже сконструированная. У алавитов до 1936 года была своя территория, свое квазигосударство. И если там вводить демократию большинства, то будет обратная ситуация по сравнению с Ираком. В Ираке у шиитов большинство, а в Сирии - у суннитов. И что тогда будет с алавитской общиной, можно себе представить. Потому что если шииты суннитов все же считают за мусульман, пусть неправильных, но мусульман, то сунниты алавитов за мусульман вообще не считают. Они считают, что это - опасные еретики с очень закрытым учением.
Поэтому как Асаду уходить? Он не только авторитарный президент, но еще и глава алавитской общины. Свою семью он может поместить в самолет, как это некогда сделал свергнутый тунисский президент, но алависткую общину он вместе с собой забрать не сможет! Соответственно, война.
И само шиитско-суннитское противостояние означает конфликт между Саудовской Аравией и Ираном. прямой войны между ними нет, но есть опосредованный конфликт. Та же Сирия, тот же Йемен - тоже люди воюют. Плюс в самом шиитском сообществе непростые отношения - оно не является сплоченным, единым. Это все тоже стимулирует противоречия и осложняет балансирование на грани, как это сейчас иногда с Катаром происходит.
Государственный визит президента России Владимира Путина в Казахстан проходит 27-29 мая 2026 года по приглашению президента Касым-Жомарта Токаева и приурочен к саммиту Евразийского экономического союза в Астане. Это уже второй государственный визит Путина в Казахстан за нынешний президентский срок – что является исключением из протокольной практики и подчеркивает особый статус отношений.
Комментарий Алексея Макаркина:
Главный сигнал этого визита в том, что отношения РФ и Казахстана демонстрируют всем позитивный пример, как надо сотрудничать и взаимодействовать, считает заместитель директора «Центра политических технологий» Алексей Макаркин. «В рамках Евразийского союза и ОДКБ визит проходит подчеркнуто дружественно, стороны делают позитивные заявления с цифрами взаимовыгодного сотрудничества в различных отраслях экономики», – подчеркивает эксперт. →
КПРФ 26 мая провела в Госдуме круглый стол «Законодательное обеспечение развития русского государствообразующего народа: проблемы, перспективы и роль гражданского общества в формировании желаемого образа будущего». Было выдвинуто требование внедрить понятие о таком народе, которое с 2020 года появилось в Конституции РФ, во все законодательство. Жестко поднимая «русский вопрос», коммунисты за отсутствие решений по нему критикуют именно власть. Но эксперты «НГ» полагают, что та скорее всего спокойно отнесется к подобной предвыборной активизации левых. Их намерение обратиться сразу ко всем широким электоральным группам вполне понятно и считается политически допустимым.
Комментарий Алексея Макаркина:Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин напомнил «НГ», что КПРФ – это наследница КПСС, а даже в советское время коммунисты стремились соблюсти баланс между интернационализмом и русской национальной идеей. «Во времена СССР крен был именно в сторону «дружбы народов», но все-таки от русской идентичности не отказывались совсем. Эта тема не заострялась, но присутствовала. Например, с размахом праздновалось 600-летие Куликовской битвы. Но сейчас после распада СССР коммунисты сдвинулись от интернационализма в сторону русской идеи – и сейчас КПРФ в этом отношении консервативна», – подчеркнул он. →
Федеральные ведомства одно за другим получают возможность более жестко контролировать кадровые назначения в субъектах РФ. Несколько законов на эту тему уже принято, один готовится к принятию. Губернаторы теряют самостоятельность в подборе своей команды, а центру становится проще регулировать работу на местах, констатируют эксперты.
Комментарий Ростислава Туровского:
Кадровый контроль над составом региональных правительств – «давняя идея и одновременно давняя мечта многих федеральных ведомств», напоминает вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский. Одним из первых в этом направлении работал Минфин, что было логично, так как финансовому ведомству особенно нужны квалифицированные контрагенты в лице региональных министров. На фоне и после пандемии коронавируса схожие запросы возникли у Минздрава и т. д. →
Европа вновь активно обсуждает свое посредничество в урегулировании конфликта на Украине. Предыдущая попытка продвинуться в этом направлении была предпринята в декабре-январе и завершилась ничем. Чем закончится нынешняя, не известно, но сравнение этих двух волн активности обнаруживает некоторые их интересные различия.
Комментарий Алексея Макаркина:-Ну да, видимо, все превратится в пшик или уйдет в песок, как было в начале года. →
Опрос, проведенный компанией Ipsos по заказу Фонда Жана Жореса, Le Monde и Cevipof показал: 45% французских избирателей заявляют, что с как минимум 50%-ной вероятностью проголосуют за «Национальное объединение» на предстоящих выборах. То есть стратегия «дедемонизации» партии оказалась успешной.
Комментарий Алексея Макаркина:Иммиграция является важнейшей темой для трех из четырех групп. «Во Франции слишком много иммигрантов» – с этим согласны 97% представителей «Забытой Франции», 99% «Либералов-идентитаристов» и 96% «Праворадикальных оппортунистов», хотя лишь 43% «Меняющейся Франции». Что касается утверждения «Теперь я уже не чувствую себя здесь как дома», то процент его поддержки составил 96, 98, 94 и 72% соответственно. Еще один важный фактор мобилизации – неприятие «леваков» из «Непокоренной Франции» Жан-Люка Меланшона. →
Несмотря на свой падающий рейтинг, президент сокрушил политические карьеры умеренного сенатора и радикального конгрессмена.
Комментарий Алексея Макаркина:Изгоняя из Сената Кэссиди, Трамп вызывает неприятие со стороны влиятельных умеренных сенаторов-республиканцев, сочувствующих своему коллеге. А выгнав из Палаты представителей Масси, сталкивается с почитателями Такера Карлсона, считающими себя большими трампистами, чем сам Трамп. Сходных взглядов придерживалась и конгрессвумен Марджори Тейлор Грин, ушедшая в отставку, не дожидаясь неизбежной мести Трампа. Но основная часть республиканского актива продолжает идти за Трампом – на сегодняшний момент это вопрос не политических расчетов, а веры и эмоции. →
Власти Венесуэлы 16 мая сообщили о депортации колумбийского гражданина Алекса Сааба, ранее занимавшего министерский пост в правительстве Николаса Мадуро. Сааб был смещен с поста министра промышленности и национального производства 16 января, через пару недель после того, как американцы захватили Николаса Мадуро. 4 февраля он был арестован в рамках совместной операции ФБР США и венесуэльских властей. С этого времени он находился под стражей в Боливарианской национальной разведывательной службе (СЕБИН), пока решался вопрос о его депортации.
Комментарий Алексея Макаркина:Таким образом и.о. президента Дельси Родригес сделала еще один шаг навстречу США. А боливарианские институты, созданные Уго Чавесом и сохраненные Мадуро, сотрудничают с США, против которых ранее были нацелены. Это происходит в ходе кадровых перемен в рамках правящей элиты. Так, в марте был уволен ближайший соратник Мадуро, министр обороны Владимир Падриньо Лопес, которого сменил Густаво Гонсалес Лопес, многолетний директор той самой СЕБИН, которая арестовала Сааба еще в бытность Гонсалеса Лопеса ее руководителем. Иная ситуация сложилась с Кубой, институты которой носят куда более укорененный и идеологизированный характер. В начале года США выстраивали диалог с родственниками Рауля Кастро, который в свои 94 года до сих пор считается самой влиятельной политической фигурой в стране. Но, похоже, что стороны не договорились – так что в прессе появилась утечка о том, что министерство юстиции США объявило о намерении предъявить обвинение Раулю Кастро. Она, вероятно, будет связана со сбитыми в 1996 году двумя легкомоторными самолетами организации Brothers to the Rescue, сбрасывавшими на территорию Кубы антикоммунистические листовки. Рауль Кастро тогда был министром обороны. →
Концепция «ловушки Фукидида» была предложена Грэмом Эллисоном для описания рисков в американо-китайских отношениях. Подход Эллисона предусматривает угрозу войны в случае роста напряженности между восходящей и правящей державой. Пекину исходные данные этой концепции явно понравились, так как она подчеркивает рост влияния Китая. Впрочем, в Китае подчеркивают, что войны надо избегать, и для этого надлежит вести диалог между ведущими державами с целью создания новой парадигмы отношений между ними. О ловушке и парадигме Си Цзиньпин говорил Дональду Трампу перед переговорами в Пекине.
Комментарий Алексея Макаркина:А что же с США и Китаем? Речь идет об экономической конкуренции между очень разными странами. Если Китай выступает сейчас за максимальную свободу мировой торговли (ему это выгодно как «мастерской мира», быстро осваивающей высокие технологии), то США, напротив, прикрываются трамповыми тарифами. Но обеим странам нужно взаимодействие в современном взаимозависимом мире – поэтому, несмотря на массу противоречий, Трамп и Си во время переговоров официально концентрировали внимание на бизнес-вопросах, где они могут договориться. →
Найти переговорщика, которому одновременно доверяли бы Москва и Европа, пока не удается, поскольку подходящего кандидата сейчас просто нет. Об этом в беседе с RTVI заявил политолог, первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин.
Комментарий Алексея Макаркина:«Сейчас я пока просто не вижу переговорщика. Потому что не вижу той степени доверия, которая была бы между сторонами, чтобы со стороны Европы появился переговорщик, которому бы доверяла российская сторона и был бы приемлем для Европы, представлял бы ее интересы и не вызывал бы там подозрений в работе на Россию», – сказал эксперт. →
13 мая ушли в отставку глава Белгородской области Вячеслав Гладков и глава Брянской области Александр Богомаз. Президент Владимир Путин назначил их преемников: Александра Шуваева (Белгородская область) и Егора Ковальчука (Брянская область) которые проработают в ранге временно исполняющих обязанности до сентябрьских выборов.
Комментарий Ростислава Туровского:Вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский отмечает, что Кремль сделал ставку на укрепление властной вертикали в Белгородской и Брянской областях, о чем свидетельствуют персоны новых назначенцев – силовик с опытом участия в СВО и опытный уральский чиновник, работавший в ЛНР. Стоит ожидать, что новая управленческая модель нацелена на более жесткий федеральный контроль, учитывая также факты коррупции в прежних командах. →
