21/10/2017
Международные конфликты продолжают возникать, в том числе принимая форму войн, хотя некогда политикам представлялось, что в связи с появлением слишком разрушительного оружия войны на Земле закончатся. Оружие продолжает совершенствоваться, но это не приводит к прекращению конфликтов
Комментарий Алексея Макаркина:
Представление о том, что войн больше не будет, относится к началу 1990-х годов, когда рухнула социалистическая система, советский лагерь. Тогда казалось, что есть лишь несколько стран, с которыми, может, надо разобраться, - стран, которые не вписываются в общий строй. А все остальные в той или иной степени (разной, конечно, никто не говорил, что прямо завтра у всех будет демократия) двинутся пусть разными темпами, но примерно в одну сторону. Двинутся, потому что «свобода лучше несвободы», как говорил, в частности, Дмитрий Анатольевич Медведев.
Правда, уже тогда многие к теории о том, что демократия все побеждает, относились весьма сдержанно, но в целом что-то такое ожидалось. Здесь действовали определенные рациональные аргументы. Они сводились к тому, что людям стабильнее живется при понятных и демократичных правилах игры. И что страны демократии обладают большей «мягкой силой», например. Все это обсуждалось активно. Но дальше выяснилось несколько обстоятельств.
Есть такая формулировка: «Демократии с демократиями не воюют». Тут тоже есть свои исключения: есть, например, конфликты между странами, в которых президентов и парламенты регулярно выбирают (допустим, Перу и Эквадор). Но это какие-то старые территориальные конфликты, там не идут полноценные войны, а просто происходят какие-то перестрелки; они порой затухают на несколько десятилетий, потом возобновляются; да и к тому же это - Латинская Америка, особое дело. Словом, можно для себя найти объяснение того, почему иногда демократии стреляют друг в друга. Мол, это какие-то локальные события, не перерождающиеся в большие войны. То есть думали, что если на Земле будут одни демократии, то, может, и будут порой случаться какие-то отдельные недоразумения, связанные со старыми конфликтами, но не более того.
Что же получилось? Получилось, что, во-первых, экономический эффект от демократии не универсален. Где-то он велик, где-то - нет, причем во многих случаях эффект велик там, где есть какие-то другие факторы, кроме собственно регулярных всеобщих конкурентных выборов. Например, я думаю, что большую роль для стран Восточной Европы (которая очень хотела стать Центральной Европой) в 1990-е годы сыграл фактор Европейского союза. Там тоже было много разных соблазнов, и традиции там очень разные (далеко не всегда демократические, скорее - наоборот). Но желание быть в Европе, «вернуться в Европу», как они говорили, оказалось для элит этих стран сильнее, чем какие-либо другие амбиции. Оно было практически консенсусным. А если тебе хочется идти в Европу, ты должен хотя бы на время отложить какие-то территориальные споры. Если у тебя есть территориальные споры, тебя в Европу не возьмут.
Так что я бы не сказал, что проблемы полностью сняты - они время от времени проявляются. Но все это пришлось отложить, и сейчас в рамках Евросоюза нельзя поднять территориальный вопрос. Допустим, вопрос о Венгрии и Румынии, Германии и Чехии, Германии и Польше, Польше и Чехии. Эти конфликты пришлось если не забыть, то отложить на неопределенную перспективу - может, она настанет, а может, и нет. Равно как пришлось воздержаться от авторитарных действий. Тут тоже кое-что имело место: в Румынии, например, достаточно брутально шахтеры разбирались с оппозицией по просьбе новой власти в начале 1990-х. Но потом стало ясно, что если ты призываешь шахтеров на помощь, то ты в Европу попасть не можешь. Пришлось как-то меняться.
Однако получилось, что, с одной стороны, есть фактор так называемых «стран-изгоев». В свое время Джордж Буш-младший сказал, что есть Ирак, Иран и Северная Корея. Мол, если с этими тремя странами разберемся, то и будет ладно, все станет хорошо. Но в итоге «разобрались» только с Ираком. С военной точки зрения это было очень успешно: армия Саддама Хусейна была разгромлена в считанные недели. А дальше произошел не предсказывавшийся взрыв.
Ирак - страна с полным отсутствием опыта классической демократии и с разными конфессиями. И действия в ней привели к тому, что поменялась пирамида власти. Если раньше (что при королях, что при диктаторах) у власти стояли сунниты, община которых составляла 20% населения, то когда в Ирак пришли американцы и ввели демократию, «наверху» оказались шииты (которых в стране, условно говоря, 60%). Куда деваться суннитской элите, которая там привыкла править? Немалая часть офицеров распущенной армии пошла в ИГИЛ (группировка запрещена в РФ). Если бы не это, то ИГИЛ бы, наверно, было маленькой организацией, одной из многочисленных террористических группировок. А так они получили офицерский корпус. Потому что с суннитами стали вести себя фактически как с РСДРП в Германии в 1945 году.
Например, армия, где большинство офицерских должностей занимали сунниты, была распущена. Американцы как рассуждали? Мол, в 1945 году распустили нацистскую армию - и сейчас распускаем саддамовскую армию. Но то, что тут есть некоторые, мягко говоря, различия, от их понимания ушло. Все-таки в Германии не было суннитов и шиитов. А тут были, и достаточно большая община (Ирак-то - многомиллионная страна), не какой-то там узкий элитный слой, а большая община оказалась оскорблена, обижена и морально, и материально. И тогда офицеры-сунниты пошли в ИГИЛ.
Потому, конечно, американцы опомнились, начали договариваться с суннитами, пытаться привлечь их на свою сторону, выстраивать какие-то механизмы. Что-то из этого удалось, что-то - нет. Плюс когда американцы ушли, тогдашний шиитский премьер решил, что надо провести ревизию, что хватит договариваться с этими суннитами, они враги. К чему это привело, известно. Мосул был несколько лет под контролем ИГИЛа (его с такими трудностями выбивали из города!), ИГИЛ к Багдаду подходил. С этим при огромной американской поддержке смогли справиться, но проблема не ушла, сунниты до сих пор чувствуют себя ущемленными.
То есть выяснилось, что кое-где живут по другим правилам. Тем, где ценность идентичности, национальной, религиозной, важнее ценности свободы. Или, например, в условиях нелиберальной демократии возникает соблазн подавить какую-нибудь группу, которая раньше была у власти. Тогда меньшинство берет в руки автомат или что-то другое, посущественнее. Тоже проблема. Раньше такими проблемами славилась Африка, но она далеко и что там происходит, по сути, мало кому интересно. Мол, пусть сами разбираются. Вот сейчас подобная ситуация возникла на Ближнем Востоке.
Или вот, допустим, «арабская весна». Там, где речь шла о том, что надо выгнать коррумпированного правителя, все прошло более или менее спокойно - как, например, в Тунисе. А вот там, где кроме коррумпированного правителя была еще и идеология, где был правящий слой, основанный на ней, там случилась война, как в Ливии. И там Каддафи не захотел уходить. Потому что не только он был реально очень богатым человеком (который очень серьезно отличался от того молодого капитана, что свергал короля), но и была идеология. Соответственно, началась гражданская война, которая по сути страну разнесла за полгода.
И отсутствие каких-либо демократических традиций тоже сказалось. Все-таки в Тунисе что-то было: какой-то парламент, что-то такое. В Ливии же - вообще ничего. Так что началась война: с одной стороны светские власти, с другой - умеренные исламисты, с третьей - радикалы. Плюс фактор составного государства: Ливию ведь в свое время составили из трех частей. В результате в стране сейчас два центра влияния: Триполи и Бенгази. В Триполи - одно правительство, в Бенгази - другая власть.
Дальше - Сирия. Там ситуация еще похлеще, чем в Ираке, потому что там была привилегированной роль алавитов, да и страна тоже сконструированная. У алавитов до 1936 года была своя территория, свое квазигосударство. И если там вводить демократию большинства, то будет обратная ситуация по сравнению с Ираком. В Ираке у шиитов большинство, а в Сирии - у суннитов. И что тогда будет с алавитской общиной, можно себе представить. Потому что если шииты суннитов все же считают за мусульман, пусть неправильных, но мусульман, то сунниты алавитов за мусульман вообще не считают. Они считают, что это - опасные еретики с очень закрытым учением.
Поэтому как Асаду уходить? Он не только авторитарный президент, но еще и глава алавитской общины. Свою семью он может поместить в самолет, как это некогда сделал свергнутый тунисский президент, но алависткую общину он вместе с собой забрать не сможет! Соответственно, война.
И само шиитско-суннитское противостояние означает конфликт между Саудовской Аравией и Ираном. прямой войны между ними нет, но есть опосредованный конфликт. Та же Сирия, тот же Йемен - тоже люди воюют. Плюс в самом шиитском сообществе непростые отношения - оно не является сплоченным, единым. Это все тоже стимулирует противоречия и осложняет балансирование на грани, как это сейчас иногда с Катаром происходит.
Десятки тысяч марокканцев 30 июля прорвались на территорию испанского эксклава Сеута в Северной Африке. Уже к 1 августа практически все они покинули город. Но, как считает первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин, эффект от этой локальной истории носит куда более масштабный характер и может повлиять на политическое будущее Евросоюза.
Комментарий Алексея Макаркина:
Так что проблема имеет как внутрииспанское, так и европейское измерения. В следующем году в Испании пройдут парламентские выборы – и фотографии из Сеуты будут использованы против социалистов. Их уже критикуют и правоцентристы из Народной партии, и правые из партии Vox. Тем более что они соперники на выборах, но возможные союзники после них. В 2023 году им немного не хватило для парламентского большинства, в 2027-м они могут его получить. →
В четверг, 30 июля, высматривая в воронке среди полей под Люблином то, что, как сообщили из Киева, там должно было быть, польский премьер-министр Дональд Туск поднял в беседе с журналистами перспективную тему. Он сказал, что с точностью 50 на 50 «следующие 100 дней станут решающими» для судьбы конфликта на Украине. И обосновал этот прогноз тем, что это все абсолютно понятно.
Комментарий Алексея Макаркина:Польша сейчас на двадцать первом месте по номинальному ВВП в мире. Это называется даже «польское чудо». Этого уровня они достигли в 2025 году. Соответственно растут амбиции, в том числе в рамках Европы. Тут можно усмотреть парадокс, потому что крайне правые обычно поднимаются в условиях экономических проблем, кризисов, трудностей, там популизм и так далее. Но на самом деле не всегда так. Если посмотреть, триггером там стала не Украина. Основа закладывалась до этого. И эта основа – как бы самоутверждение Польши в Европе – не просто как одной из центральноевропейских стран, наряду с другими, которые должны слушать старших, Германию и Францию, а как страны, которая претендует на роль одного из центров влияния в Европе. Но при этом амбиции, в то же время, совмещены с представлением о том, что Россия – это угроза. И эти амбиции будут, и эти представления будут оставаться дальше, и они как-то будут комбинировать одно с другим. →
Центральная избирательная комиссия (ЦИК) зарегистрировала список «Яблока» на выборах в Госдуму. Он поделен на 70 региональных групп, в нем 269 человек. «Яблоко» участвовало в выборах всех созывов Госдумы – с 1993 г. В поданном в ЦИК списке было 274 кандидата, но в ходе проверки пять человек выбыли: двое – по решению партии, один – по собственному заявлению.
Комментарий Алексея Макаркина:Допуск «Яблока» на выборы в Госдуму можно объяснить тремя причинами, считает первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. Во-первых, судя по всему, у ЦИК нет серьезных претензий к качеству подготовки документов. Во-вторых, действует фактор укорененности партии в федеральной политике, ведь «Яблоко» участвует в думских выборах без перерывов с 1993 г. И в-третьих, согласно соцопросам, у партии мало шансов на прохождение в парламент, отметил он. Во всяком случае, фиксируемая ФОМом поддержка «Яблока» по данным на 19 июля составляет 1%. →
Ранее врио губернатора Брянской области Егор Ковальчук публично внес Сергея Меликова в число трех кандидатов в сенаторы, заявив, что рассчитывает на его «опыт военного и управленца» для представительства региона в Совфеде. От губернаторской должности Меликов был освобожден 4 мая. Для политика это не первый опыт смены статуса: генерал внутренних войск, участник первой чеченской кампании, в 1990-е и 2000-е он командовал объединенной группировкой войск на Северном Кавказе, в 2014 году стал полпредом президента в СКФО, затем – замдиректора Росгвардии, а с 2019 по 2020 год уже работал сенатором от Ставропольского края, откуда и был отправлен в Дагестан. Теперь ему предложили вернуться в верхнюю палату уже от Брянской области – причем именно как сенатор от исполнительной власти, то есть по предложению врио губернатора Ковальчука.
Комментарий Ростислава Туровского:
Вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский считает переход Сергея Меликова в Совет Федерации от Брянской области «не худшим, но и далеко не лучшим» вариантом для него. По его оценке, такое решение показало, что вопрос о возвращении экс-главы Дагестана в силовые структуры фактически снят с повестки, как и перспектива получить заметный пост в системе исполнительной власти. →
Глава Удмуртии Александр Бречалов досрочно ушел в отставку по собственному желанию. Соответствующий указ подписал президент Владимир Путин. Бречалов возглавлял регион с апреля 2017 года, сначала как временно исполняющий обязанности. Его предшественник, Александр Соловьев, был задержан и впоследствии признан виновным в получении взяток. В сентябре 2017 года Александр Бречалов выиграл досрочные выборы, получив 78,16% голосов. В 2022 году переизбран с результатом 64,3% голосов. Полномочия главы Удмуртии должны были истечь в сентябре 2027 года. Ранее он не отрицал возможности пойти на третий срок.
Комментарий Ростислава Туровского:По мнению вице-президента Центра политических технологий Ростислава Туровского, смена власти в Удмуртии не вызовет потрясений. →
«Родина» не примет участие в выборах в заксобрания пяти из 15 субъектов, где она выдвигала своих кандидатов. Партия не смогла собрать необходимое количество подписей в Приморье, Оренбургской области и Башкирии, а в Санкт-Петербурге и Ленинградской области избиркомы отказали в заверении списков из-за непредоставления необходимых документов.
Комментарий Ростислава Туровского:«Нынешние отказы в регистрации лишний раз подчеркивают, что влияние партии в регионах, как правило, невелико. Исключения связаны с теми регионами, где к партии примыкали влиятельные элиты», – говорит вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский. →
Бывшая шерпа России в G20 и заместитель начальника экспертного управления президента Светлана Лукаш может стать сенатором. Она выдвинута по списку «Единой России» для участия в выборах депутатов заксобрания Еврейской автономной области (ЕАО). После выборов она может быть делегирована в Совет Федерации. О том, что такой вариант находится в стадии обсуждения, «Ведомостям» сказали два собеседника, близких к администрации президента.
Комментарий Ростислава Туровского:ЕАО – регион небольшой, но он часто используется федеральными властями с согласия и при участии регионального руководства для продвижения во власти тех или иных влиятельных фигур, говорит вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Помогает этому в определенном смысле и дефицит собственных крупных политиков в регионе. Этим можно объяснить выдвижение по округу Башанкаева, являющегося заметной фигурой в сфере здравоохранения». →
Александр Сырский официально уволен с поста главнокомандующего ВСУ, а на его место назначен Михаил Драпатый. Ранее свою должность покинул глава Минобороны страны Михаил Федоров. Как это повлияет на боевые действия и указывает ли происходящее на раскол в Киеве – в материале Москвы 24.
Комментарий Алексея Макаркина:По словам первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина, увольнение Сырского для Зеленского – сильный удар по политическим позициям. Глава Украины явно не хотел этой отставки, но не в первый раз вынужден уступать под давлением. →
Президент Владимир Путин 27 июля встретится в Кремле с депутатами Госдумы. Об этом «Ведомостям» сказали четверо депутатов.
Комментарий Ростислава Туровского:Встреча депутатов с президентом будет иметь важное символическое значение, согласен и вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Все-таки речь идет о завершении работы созыва, в связи с чем можно ожидать, что глава государства продемонстрирует поддержку деятельности восьмого созыва Госдумы и тех приоритетов, которые были для него характерны. Можно ожидать, что эти приоритеты будут вновь сформулированы, а также намечены для работы последующего созыва». Очевидно также, что и «Единая Россия», и председатель Госдумы постараются использовать встречу, чтобы подчеркнуть в публичной сфере правильность выбранного ими курса в парламентской политике и связь этого курса с позицией президента страны, добавляет он. →
Возможная поездка директора ФБР Кэша Пателя в Россию может совмещать как профессиональные задачи спецслужб, так и личные политические интересы президента США Дональда Трампа. Такую точку зрения в разговоре с «Рамблером» высказал первый вице-президент Центра политических технологий, политолог Алексей Макаркин.
Комментарий Алексея Макаркина:По мнению аналитика, утекшая в СМИ информация выглядит весьма правдоподобно, а у спецслужб США и России сохраняется общий предмет для разговора. →
